Константин Ремчуков: Гипотеза Набиуллиной не находит подтверждения в многоукладной экономике России
Константин Ремчуков: Китай ввел меры против экстерриториальной юрисдикции других стран для защиты от санкций
Трансарктический коридор определит развитие многих регионов страны
Украина готовит асимметричный ответ на наступление Москвы
Церковный дипломат лишен сана
Из Молдавии бегут как из зоны отчуждения
Душанбе удачно балансирует между Пекином и Москвой
ХАМАС черпает силу из кризиса в Персидском заливе
Лидеры конкурирующих кланов "Талибана" решили показать единство
Трампу не избежать спора с Китаем о Тайване
Ушел в отставку "строитель золотого флота" США
Чешские государственные медиа угрожают правительству забастовкой
Страсти – на юбилей
Актуальный разговор о 90-летнем спектакле
На супертурнире Chess.com Open будут играть с двойным нокаутом
Запретный плод не всегда сладок
Книга недели - "Москва вокзальная: Прогулки по столичным вокзалам"
Не выпить ли водочки
Жизнь в паузах
11.10.2007
Ну для чего мы все это пишем? Честное слово, занятие настолько избыточное в целом ряде отношений, что, право, стыдно иной раз становится. Изо дня в день, с той или иной степенью регулярности описывать то, что с тобой происходит. Притом, разумеется, так, чтобы никто другой не прочитал – неловко ведь! Описывать и складывать.
Что делает текст дневником? Ответ на этот вопрос не так очевиден, как может показаться. Того, например, что текст пишется каждый день или вообще сколько-нибудь регулярно, недостаточно. Его можно вообще хоть раз в год писать. Если текст о самом себе – это еще тоже не все.
Сравнение женского дневника – как и женской литературной продукции вообще – с будуарным зеркалом было хоть и язвительной, да банальностью уже в первой половине XIX века. С тех пор было пересмотрено необозримое количество стереотипов – а этот, похоже, и ныне там. «Женское» – в нашей ориентированной на мужчин культуре – по умолчанию «поверхностное», то есть, разумеется, второсортное.
23.08.2007
Нет ничего более придуманного, чем так называемая реальность. Человеческой реальности это касается, кажется, особенно. Она просто напрашивается на то, чтобы быть придуманной. Провоцирует на это. Она для этого прямо-таки создана.
Визуальная антропология – наука истолкования человека через зрительные образы – еще совсем молода. Настолько, что – как, по крайней мере, утверждают редакторы книги – даже наукой (пока?) не согласна себя считать: скорее переходной областью «на стыке медиа и власти, между антропологией (наукой) и кинематографом (искусством)».
«Деньги, – сообщает нам Глузман, – несоотносимая тема. Их трудно с чем-нибудь сравнить. Они имеют характер Абсолюта». А потому привычными средствами с их пониманием не справиться. Экономистам суждено потерпеть в этом неудачу (экономический облик денег – в конечном счете лишь производная от истинной их сущности).
