Наталия Григорьева
Некоторые люди опаснее любых монстров.
Кадр из фильма «Кловерфилд, 10»
«Кловерфилд, 10» дебютанта Дэна Трактенберга снимался в обстановке строжайшей секретности и вышел на экраны почти неожиданно. Первая подсказка для понимания того, что же это за фильм, – в его названии. Так же – «Кловерфилд» – называется в оригинале фантастический ужастик Мэтта Ривза «Монстро» (2008), появившийся тогда при похожих обстоятельствах, после таинственной вирусной рекламной кампании. Оба фильма связывает еще и имя продюсера Джей Джея Абрамса, однако «Кловерфилд, 10» нельзя в полной мере назвать сиквелом – скорее одной из частей (дай бог, не последней) загадочной истории.
Тем более что на первый взгляд два фильма никак не связаны. Ни стилистически – в «Кловерфилде, 10» нет трясущейся камеры и съемок в духе «найденных пленок», ни территориально – вместо Нью-Йорка здесь юг США, ни сюжетно. Героиня по имени Мишель (Мэри Элизабет Уинстед), поссорившись с парнем, в спешке садится в машину, уезжает из дома – и попадает в аварию. В себя приходит прикованной к трубе в темном подвале без окон и с железной дверью на замке. Хозяином помещения оказывается некто Говард (Джон Гудман), который уверяет Мишель в том, что спас ей жизнь, так как за стенами его бункера начался апокалипсис – химическая атака, зараженный воздух и никаких шансов выжить. Третий обитатель убежища Эмметт (Джон Галлахер-младший) не первый год знает хозяина (как выясняется, бывшего моряка, помешанного на теории заговора) и спрятался у него после того, как увидел вспышки в небе.
На протяжении почти всего фильма авторы запутывают как Мишель, которая не знает, кому и во что верить, так и зрителей. Появляются подсказки, и фильм движется то в направлении изначально заявленной апокалиптической фантастики, то в сторону триллера в духе недавней «Комнаты», то хоррора вроде «Пилы». А то и вовсе прикидывается комедией: Джон Гудман в роли Говарда в равной степени может оказаться и спасителем, и маньяком – актер тонко и с юмором изображает неуравновешенного типа с огромными тараканами в голове и несколькими скелетами в шкафу (возможно, настоящими). «Монстро» превращается в монстров – и у них, как гласит слоган, много обличий.
Единственное, что с самого начала и до конца, при любой развязке, роднит два «Кловерфилда» и в гораздо большей степени делает их частью одной вселенной, чем любые внешние факторы, – то самое гнетущее и нагнетаемое ощущение неизвестности. Новый фильм никак не прольет свет на события предыдущего, многие вопросы так и останутся без ответа. «Монстро» начинался и заканчивался внезапно, у взявшихся из ниоткуда чудовищ, разрушающих Нью-Йорк, вполне в духе хорроров про «найденные пленки» не было предыстории, они не становились частью какой-то мифологии – до сих пор не очень понятно даже то, как они выглядят. Как будто Альфред Хичкок взялся снимать фильм про «Годзиллу», пересмотрев до этого все части «Паранормального явления». Внутреннее напряжение героев переливается через край и передается в зал. Так и фильм Трактенберга построен по той же схеме, смысл которой в том, что не все требует объяснений, а появившиеся по ходу действия загадки вовсе не нуждаются в разгадках, – и кто сказал, что саспенс умер?
