Владимир Березин Каверин - непростой писатель. Этот человек, сто лет назад родившийся в Пскове и до тридцатого года носивший фамилию Зильбер, сменил ее по понятным в нашем Отечестве причинам.
Непрост он и потому, что стал писателем универсальным, но при этом сохранившим чистый звук литературы во всем, что писал.
Во-первых, он был одним из Серапионов. Из той самой знаменитой литературной группы двадцатых годов. Когда спрашивали: "C кем вы, Серапионовы братья? За революцию или против?" - один из чрезвычайно интересных и забытых писателей Лунц отвечал: "Мы с пустынником Серапионом".
Каверин учился на историко-философском факультете Московского университета и на философском - Петроградского, одновременно сидел на лекциях арабского отделения Института живых восточных языков. Но дело не в формальностях - Тынянов и Шкловский, Вс. Иванов-Тихонов и Федин, Зощенко и Слонимский - вот был круг общения Каверина. Это была не превращенная литература.
И если всмотреться в героев "Скандалиста, или Вечеров на Васильевском острове" или "Художник неизвестен", то вот они, под другими именами - Шкловский и Заболоцкий, "Серапионы" и лингвисты, ученые и писатели. И вот он - ворованный у времени и власти воздух настоящей литературы.
Во-вторых, Каверин написал лучший романтический роман советской литературы. Это роман о покорении неба и снега, роман о путешествиях и любви, о дружбе и предательстве. Именно из этого романа всякий выучивал череду глаголов: бороться - искать - найти - не сдаваться. Для миллионов это осталось единственной строчкой Теннисона, которую они слышали.
Это хорошая и честная книга, которую и сейчас можно читать без скидок на время и идеологию. Каверинский роман внешне прост, но конструкция его жесткая, как конструкция настоящего рыцарского романа. Недаром сейчас этот роман, положенный на музыку, поется в тени фанерного бомбардировщика на одной из московских сцен.
И известен этот роман больше, чем его же "Открытая книга", где биологи мучают вирусы, а их самих мучают борцы с генетикой.
Есть еще несколько десятков повестей, рассказы и заметки, великолепные воспоминания. Он помогал восстанавливать справедливость по отношению к Зощенко и Тынянову, был одним из организаторов альманаха "Литературная Москва". Но есть еще в-третьих.
А в-третьих, Каверин написал ворох современных сказок, которые стали стилем современной городской сказки. В них он замкнул круг, вернулся к причудливости ранних рассказов, интонации Гофмана. Эти каверинские сказки показали сотням тысяч читателей, что сказки - это не только сюжеты мультфильмов про Красную Шапочку, и утерянные туфельки.
При всем этом Каверин сумел ни разу не уронить себя в отвратительной возне советских писателей, постоянно деливших шапки из домашних зверей средней пушистости.
Он боролся и искал, нашел эту свою собственную ноту в литературе и не сдавался.
