Марина Гайкович
Фальк Рихтер думал, что нанесет удар по европейской воспитанности и холодности.
Фото Reuters
Скандалы есть и будут всегда. Правда, одно дело, когда шум поднимают критики в газетных статьях, другое – когда в ход идет тяжелая артиллерия недовольной публики Зальцбургского фестиваля, которая, как выяснилось, в выражениях не стесняется. Вот вам и европейская сдержанность.
Впрочем, развенчать (или подорвать) эту самую европейскую воспитанность и холодность и призван был спектакль Фалька Рихтера, который для своих целей выбрал не что иное, как святую святых немецкой оперы – «Вольного стрелка» Карла Марии Вебера. Рихтер надсмеялся над всем, что лежит в основе этой трогательной истории с философско-романтическими корнями. Силу светлого волшебства и размышления о таинствах темного леса, воспетых поэтами-романтиками на основе немецких сказок, историю предательства и любви – все, чем так дорога европейцам эта опера, Рихтер низвергнул, опошлил и опустил до уровня отвязной американщины. Деревенские жители здесь больше всего напоминают туристов с непременной жвачкой, а хор охотников – парадное выступление на военной базе (в отутюженных белых костюмах). Главных героев сопровождают два актера, «договаривающих» диалоги. Тексты, дописанные режиссером, конечно, ничего общего с романтическими историями не имеют – они, наоборот, более чем практичны и пестрят выражениями типа «время – деньги» и прочими. Между делом проскакивает, что волшебные пули отливаются из урана – какая, в общем, разница, если все от нечистой. Сцену отливки пуль в Волчьей долине сопровождает мистическая оргия, где Рихтер в лоб дает цитату из фильма Кубрика «С широко закрытыми глазами». На заднем плане сцены в окружении мужчин в черных плащах с капюшонами (видимо, масонов) – длинноногие девицы, на которых надеты только три вещи – маска, трусики-стринги и, разумеется, туфли на каблуках. Вот тут-то душа воспитанного европейца не выдержала. «Дрянь! Дайте нам «Вольного стрелка»! Безобразие!» – полетело из зала. Благо кто-то более разумный крикнул «Тихо!» и на время отрезвил оратора, который еще впоследствии высказался. В общем, желание Фалька Рихтера провести параллели с сериалом «Твин Пикс» воплотилось даже более чем: происходящее на сцене взорвало не только жизнь маленькой немецкой деревеньки, но и публику в Доме Моцарта. Особенно если упомянуть о серьезных спецэффектах типа настоящего пламени на сцене (жаром обдает еще в середине партера) или видеопроекции, на которой сплошь какие-то убогие заброшенные трущобы.
Музыкальное воплощение оперы во многом оставляет желать лучшего: Венский филармонический оркестр под управлением Маркуса Штенца звучит невыразительно и прямолинейно – ни романтической тоски, ни мистической нервозности в их звуке не наблюдалось. Мужская вокальная сторона затмила женскую: сильный тенор вагнеровского толка Петер Зайферт (Макс) и великолепный Джон Релеа в партии Каспара на несколько голов выше блеклого тембра Петры Марии Шницер (Агата) и недостаточной техники Александры Курцак (Анхен, подружка Агаты). Похоже, что урановые пули срикошетили в создателей спектакля – несмотря а спецэффекты, он местами был даже скучен, а публике так и совсем не понравился.
Зальцбург
