Антон Красовский "В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом обыкновенном доме жила самая обыкновенная шведская старушка по фамилии Линдгрен" - если бы она писала книжку о себе, то начала бы ее именно так. Впрочем, это было бы легким кокетством - и улица не самая обыкновенная, и дом очень знаменитый, и ее знал весь мир. Окнами квартирка Линдгрен выходила в маленький уютный парк, где среди вековых деревьев Вазастана взгромоздилась статуя голого драматурга Стриндберга. А в самом укромном месте, под каким-то кустом притаился небольшой курносый бюст: улыбающееся женское лицо, вокруг которого, словно шмель, летает крошечный господин в шляпе. Этот памятник власти шведской столицы поставили ей еще при жизни, скорее для туристов - глядите, вот она - матушка Карлсона.
Свою первую книжку она написала уже совсем взрослой умной женщиной - мимолетом, в подарок дочери. А появившейся несколько месяцев спустя "Пеппи Длинный чулок" уже зачитывалась вся Швеция. Линдгрен не успевала отбиваться от заказов, а издатели от вопросов: "Господи, да кто же она? Где была раньше?" Они не отвечали, а она, загадочно улыбаясь, продолжала писать, писать, писать. "Мио, мой Мио", "Малыш и Карлсон", "Ронни - дочь разбойника" и прочее, и прочее - подсчитано, что если тиражи этих книжек поставить друг на друга, получится стопка в 175 раз выше Эйфелевой башни.
Ее герои говорили весело и просто, не скрывая трогательного эгоизма и грубоватой обиды: "Добро пожаловать, дорогой Карлсон, ну и ты, Малыш, заходи". Они - все-все, и пухлые мальчишки, и механизированные эльфы, и загадочные юные принцы, - вдруг моментально оказались под подушками в миллионах спаленок по всему миру, засверкали яркими фуфайками в детских иллюстрированных журналах. Их любили за то, что точно таких же можно встретить в соседнем дворе, пожать руку, пнуть кулачком в плечо. "Эй, Рони, кончай дурить"... Их любили так же, как любят себя, беспомощно и беззаветно.
Она смотрела на это и улыбалась. Той самой тихой улыбкой, со складочками в уголках губ. Улыбаясь, она и умерла. Окруженная детьми, внуками и своими героями, говорящими теперь голосами сотен народов: "Она улетела, но обещала вернуться. Милая, милая..." Ей было 94 года.
