Ольга Балла Текст – наверное, самое странное, что может случиться с человеком. Нет, я серьезно: текст – настолько особая, самоценная и самовластная реальность, что, честное слово, мы еще недооценили всех его возможностей. Всех опасностей – точно недооценили.
А ведь наша «логоцентричная» культура породила уже такую мощную текстовую стихию, что давно бы уже пора об этом задуматься.
Надо, конечно, признать, что кое-какие шаги в этом направлении уже делаются.
Западный мир – нас это тоже касается – выработал поистине виртуозную систему техник работы с текстом: культуру толкования. Вернее было бы назвать ее культурой подозрения. Проницательные науки – филология, лингвистика, психология, психиатрия – давно уже догадались, что текст выдает своего создателя (в общем-то, и читателя тоже) с головой, проговаривается о нем буквально каждой деталью. Он весь – живая память, сплошные симптомы, только лови. Главное – повнимательнее всмотреться и правильно истолковать.
Таким-то образом толкователи и интерпретаторы всех видов – с помощью наших же текстов! – видят нас насквозь. Прочитывают даже то, в чем мы не проговаривались. Даже то, о чем и понятия никакого не имели.
Простые комбинации букв на бумаге сами по себе, без всяких наших усилий, выболтают наши желания, склонности и странности, наше душевное устройство и человеческие связи, подробности нашего прошлого и вероятные варианты нашего будущего. А уж толкователи – можно не сомневаться – нас от души на основании всего этого опишут и классифицируют.
Но все это – сущие пустяки по сравнению с тем, что способен сделать с человеком сам текст. О, он может многое. Да что там – попросту все!
Он человека себе еще и подчиняет. Попросту сам его создает, лепит во всех подробностях. Что прочитаешь – в то и превратишься. Что пишешь – тем и станешь.
Нам недостает, чувствую я, культуры защиты от текста.
У западного текстолюбивого человека есть такая устойчивая иллюзия: текст – лучший способ освобождения от внетекстовой жизни. Даже тот, который ты всего лишь читаешь: он всегда обеспечит тебя автономной, портативной реальностью. А уж если сам пишешь – и подавно: тут ты хозяин целого мира, малый демиург. Выращиваешь себе – и сам же заселяешь – любые пространства.
Разумеется, истинная несвобода подстерегает человека как раз там, где он чувствует себя свободнее всего.
Зря, что ли, постмодернистам, не к ночи будь помянуты, повсюду мерещились одни сплошные тексты? Напрасно, напрасно это так раздражало их критиков – им бы, напротив, насторожиться. Это еще только начало Великого Текстового Невроза западного мира. Никакая визуальность не спасет. По той простой причине, что и она – текст┘
Хочешь быть свободным? Даже не вздумай искать этого в текстах. Только начни – вообще никогда не освободишься. Текст затянет тебя, засосет, превратит в себя. Ты уже не сможешь отличить себя от него. Не только не вырвешься, но и не захочешь этого.
Нет, нет, лучше не читай. А главное – не пиши.
