Бессмертие вас не потревожит

Алексей Татаринов. Нирвана и Апокалипсис: кризисная эсхатология текста. – Краснодар: Перспективы образования, 2007. – 264 с.

По словам автора, книга призвана «по-настоящему подготовить читателя к последним судорогам исторического мира» на примере современной художественной прозы, а именно произведений, в которых религиозно-культурные концепции нирваны и Апокалипсиса участвуют в становлении сюжета и требуют определенной интуиции читателя в осмыслении.

На первых же страницах Алексей Татаринов вводит понятие «кризисная эсхатология», призванное подчеркнуть различие между художественной эсхатологией XX века и традиционной религиозной эсхатологией. Различие это в следующем.

Религиозная эсхатология не только катастрофична, но и оптимистична. Смысл средневековой эсхатологии – в готовности встретить совершенный мир и соответствовать этому совершенству. В ней нет никаких образов пустоты. Пустоты нет в вечном мире. Есть блаженство и наказание. Смысл – в надежде на воскресение, на то, что все подлинное не только останется, но и воцарится.

Совсем не так в кризисной эсхатологии: здесь не стремление к положительной вечности, а усталость от негативной временности. Граница, отделяющая вечность от истории, очевидна, только вот за этой границей не просматривается никаких обнадеживающих символов. В художественной эсхатологии XX века мотив уничтожения преобладает над мотивом воскресения и преображения. Она обещает исход, но очень часто стремится подвести читателя к мысли, что бессмертие – для многих писателей образ навязчивый и агрессивный – его не потревожит.

Самый существенный минус книги – недостаточно ровный хронологический срез. Проанализированы романы как современных авторов (Уэльбека, Бегбедера, Виктора Пелевина, Владимира Сорокина, Владимира Шарова и Виктора Ерофеева), так и давно умерших (Сартра, Камю, Селина, Борхеса). Очевидно, что путем тенденциозного подбора имен можно доказать сколь угодно замысловатый тезис. Между тем трудно отрицать, что в российской прозе двух последних десятилетий действительно происходит лавинообразный рост произведений, содержащих мотивы «кризисной эсхатологии»┘