Екатерина Ваншенкина Эндрю Крами. Пфитц: Роман. / Пер. с англ. М.Пчелинцева. - СПб.: Симпозиум, 2002, 304 с.
В Олинде, если прихватить с собой лупу и хорошенько поискать, можно обнаружить точку не больше булавочной головки, но если к ней присмотреться через увеличительное стекло, то можно увидеть крыши, антенны, чердачные окна, сады, водоемы, флажки, натянутые поперек улиц, лавки на площадях, беговое поле┘
Итало Кальвино.
"Незримые города".
Странное, с пришепетыванием и присвистом имя Пфитц походит больше на оговорку, чем на сложенные с умыслом звуки. Пфитц - человек-недоразумение, человек-клякса, шотландский поручик Киже. Текст Эндрю Крами вызывает в памяти bon mot Сергея Болмата ("Сами по себе") о модном современном детективе, в котором "убийцей оказывается деепричастие". Крами вроде бы готов идти того дальше: каждая запятая под подозрением и каждая точка на счету. Впрочем, часы болматовских героев отстают от наших без малого на десять лет: то, что было модой в эпоху "как бы" и повального увлечения Курицыным-Гваттари-Бодрийаром, успело покрыться явственным слоем патины. Жаль, "Пфитц" (1995) не был издан по-русски вровень с "Незримыми городами" и "Замком скрещенных судеб" Итало Кальвино: мы лишились приятного воспоминания. Роман формата киевской серии "Пси", изданный питерским "Симпозиумом" - не слишком деликатное напоминание о том, что время непоправимо отдаляет нас от Борхеса и приближает... к Стерну? Язык чешется обозвать механистически воспроизведенный стиль Кальвино "пряничным постмодерном". Печатные пряники из прекрасного далека Ultima Thule; знаки, вырубленные в медовом тесте, - навечно, до первого голода.
"Сеть переходов и коридоров непрерывно разрасталась, что вело к бессчетным переделкам чертежей и рисунков, происходившим по мере того, как из Музейного отдела поступали таинственные указания проложить, к примеру, прямой путь из Зальца Забытых искусств в Палату Религии или от Мезонина Честолюбия к Алькову Сметливости". Знакомство с непосредственным литературным источником "Пфитца", новеллой Борхеса "Тлен, Укбар┘", делает чтение срединных глав романа занятием скорее гедонистическим, нежели познавательным. "Пфитц" сродни волшебным городам-песчинкам Кальвино: устройство каждого периода текста полностью совпадает с архитектоникой романа в целом. На всех предметах оттиснуто фабричное клеймо: знак, кусающий себя за хвост, семиотический Уроборос, Пфитц. Одушевленная ошибка, пришепетывающая оговорка┘
