Виктор Кузнецов Судьбы мира сегодня, быть может, как никогда прежде, зависят от учителей, от их влияния на учеников. Речь, конечно, не о том, чтобы заставить уразуметь – дважды два четыре┘ А об Учителях духовных, их влиянии на конкретные дела и поступки людей.
Одни учат, что жизнь (чужая, да и своя!) не стоит ни гроша, а уничтожать «недостойных», по их мнению, – прямая дорога в рай. Другие же утверждают самоценность бытия как великий и трудный путь самоусовершенствования┘
Подлинные Учителя обычно не чувствуют себя мессиями, спасителями человечества. Они не вещают и не проповедуют. Они просто живут по совести и часто разговаривают о главном с теми, кто входит в их круг. Яркий тому пример – жизнь одного из патриархов современной отечественной поэзии Александра Михайловича Ревича. Жизнь яркая, большая: этой осенью он отмечает 85-летие.
Событий хватило бы на десяток судеб. В 19 лет суровым, непреклонным его учителем стала война: кавалерийский казачий полк, окружение, плен, простреленное легкое, три немецких лагеря, отечественный Особый отдел, штрафбат, Сталинград┘
Так чему же научила его война? В «Поэме о городе Дубровнике» он описывает мирное время, берег лазурного моря, неожиданную встречу с немцем, потерявшим на войне ногу. По всему выходило, что в Сталинграде, где воевали оба, они могли стрелять друг в друга. Дело происходило на пляже, и немец с ужасом смотрел на следы бесчисленных ранений на теле бывшего врага, но в глазах его «не злость была, скорее – пониманье».
┘Понимание. Быть может, это ключевое слово всей жизни Ревича. Понимание несовместимо с жестокостью и злобой, жаждой уничтожения. Это слово – синоним терпимости, которую сегодня все чаще величают по заграничному толерантностью. Не потому ли Ревич стремится пересадить самые яркие цветы немецкой, итальянской, французской, польской поэзии и культуры на российскую почву? В 1999 году за переводы «Трагических поэм» великого французского поэта эпохи Возрождения Агриппы д’Обинье Александр Ревич был удостоен Государственной премии РФ. Это третья – вслед за Лозинским и Маршаком – высшая оценка труда поэта-переводчика.
Но неужели этот яркий темпераментный человек терпим ко всем и ко всему? Вовсе нет. Прощая человеческие слабости и славясь бесконечной добротой, он категорически не приемлет вялости и фальши текста. Здесь он категоричен и строг. Слово – его бог.
В канун юбилея Александр Михайлович работает как каторжный: пишет, переводит, ставит на крыло учеников. Скромная двухкомнатная квартирка в шумном районе Москвы с трудом вмещает всех желающих побывать у Ревичей. Дом полон студентами Литинститута, состоявшимися литераторами и просто людьми, ищущими сочувствия и понимания. В этом здесь никому не отказывают.
На вопрос об его учителях Ревич отвечает исчерпывающе – вся великая наша литература, от Пушкина: «Поэт только чувствует подземные толчки. Время дописывает за нас».
