Андрей Мирошкин «Почему в вашем творчестве так много ремейков?» – спрашивают эстрадных звезд. В литературе этот вопрос можно сформулировать поделикатнее: «Почему прозаики так часто обращаются к старинным сюжетам?» Во-первых, ответят вам сами писатели-перелицовщики, эти сюжеты вечны (архетипичны) и уже в силу этого способны порождать новые произведения. Во-вторых, ухмыльнутся въедливые критики, чужой старинный сюжет – хороший стартовый капитал для создания собственного литературного имени; трамплин, так сказать, для амбициозного автора. В-третьих, четко сформулируют юристы, старая литература не является объектом охраны имущественного авторского права, так что расходов за пользование чужим креативом тут – никаких.
И Шекспир, скажут нам, переделывал старинные сюжеты! Да, переделывал. И Пушкин, страшно сказать, их переделывал. Время было такое. Оригинальность тогда понималась иначе.
Сегодня тоже такое время. Не только денег в кошельках – аутентичных фабул и тех не хватает. Вокруг, куда ни погляди, – кризис эксклюзивности. Культурное и информационное пространства поражены рецессией давным-давно. В новостных лентах интернет-агентств – сплошные перепечатки. На киноэкране – тотальное «Двадцать (вариант: тридцать) лет спустя». На подмостках – новые прочтения классической драматургии. В Живом Журнале – мириады взаимоопыляющих гиперссылок. В телевизоре – ┘но не будем о грустном. Бродячие сюжеты. Шутки общего употребления. Захватанные цитаты.
Чужими наработками пользоваться проще. Особенно если это великие наработки. Можно почувствовать себя запанибрата с гением. Погреться в лучах его славы. А может быть, даже ощутить себя немного его соавтором. (Главное только – не переборщить с подражательством: читатель/зритель быстро теряет интерес к банальному обезьянничанью.)
Но к настоящим писателям все это, понятное дело, не относится. Они, даже варьируя на свой лад легенду или миф, останутся самими собой и не испортят «старую песню». У талантливого сочинителя всегда в достатке собственного «вина», чтобы наполнить им «мехи» старых, веками не теряющих обаяния сюжетов. Были, были в области короткой прозы в последнее время удачные модернизации, ремейки и палимпсесты – «Московские сказки» Александра Кабакова, «Дикие животные сказки» Людмилы Петрушевской, «Золушки на грани» Ольги Лукас (были и более сложные, комбинированные переделки, но о них надо говорить отдельно). Вот и трехкратный букеровский шортлистер Петр Алешковский в новом цикле своих «старгородских хроник» не раз и не два обращается к старым всемирным сюжетам – но именно как к оболочке, «сосуду».
Который хорошему мастеру всегда есть чем наполнить.
