Татьяна Полоскова Позволю себе подвергнуть сомнению популярный тезис "Сильное государство - сильная диаспора", хотя многим он кажется аксиомой. Но принятие такой аксиомы, по сути, обрекает на бездействие и саму диаспору, если она будет ждать милостей (то бишь помощи) от непременно сильного государства (каким, увы, в настоящий момент Россия считаться не может), и само государство, которое будет - по советской привычке - дожидаться помощи (и непременно денежной) от русской диаспоры в ближнем и дальнем зарубежье. Разумеется, какое-либо взаимопонимание при этом будет отсутствовать по определению - тогда как партнеры и игроки на международном поле должны хотя бы осознавать возможности друг друга. Русская диаспора вполне может стать - и уже становится, особенно с помощью национально ориентированного бизнеса, - активным и влиятельным игроком на международной арене. Что при определенном уровне и развитии партнерских отношений с российской властью может сыграть положительную роль и в изменении имиджа России. Но для этого, несомненно, нужны усилия прежде всего с нашей стороны, а потому следует по-новому посмотреть на работу дипломатического корпуса.
Насколько точно представляют себе новые задачи по работе с соотечественниками и диаспорой наши дипломаты? Как правило, более подготовлены к решению этих задач дипломаты, работающие в Европе, США и Израиле, а также в странах Балтии. На этом перечень плюсов, к сожалению, заканчивается, так как многие наши полпреды воспринимают свое присутствие в странах СНГ как далеко не почетную ссылку. Среди этой категории чиновников наблюдается три разновидности: во-первых, те, кто все-таки хочет работать, но не знает, как это делается, - и методом проб и ошибок все-таки двигается вперед. Во-вторых, это те, кто не хочет и не умеет, в третьей нише успешно существуют те чиновники, которые связаны - весьма избирательно - определенными узами (в том числе и финансовыми) с отдельными русскими общинами и организациями, а потому откровенно лоббируют их интересы (в ущерб другим) уже на государственном уровне внутри России. При таком кадровом подборе трудно говорить о каком-либо единстве государственной политики по отношению к русской диаспоре. Наших дипломатов, по их собственному признанию, надо учить технологии общения с соотечественниками и диаспорой на должном профессиональном уровне: это еще раз подтвердила практика недавно созданных курсов в Дипакадемии МИД РФ. С другой стороны, приходится говорить и о нехватке кадров в научной среде: в России пока считанные единицы среди ученых занимаются исследованием этих проблем... Тем не менее следует отметить сегодня и некоторые общие положительные тенденции: в различных структурах российской власти этим вопросам стали уделять повышенное внимание. Так, в МИД РФ создан новый департамент - Департамент по делам соотечественников и правам человека, который активно взялся за "инвентаризацию" проблем. Можно отметить в качестве положительного примера и Второй Европейский департамент российского внешнеполитического ведомства. Законодательная власть в лице Совета Федерации тоже стала вплотную заниматься соотечественниками, его ранее не наблюдалось: напомню, кстати, что более 15 российских регионов имеют свою программу развития интеграционных связей, в том числе и Москва. При этом не стоит забывать и о том, что движение навстречу друг другу и со стороны неправительственных организаций могло бы способствовать развитию гражданского общества в России, о чем у нас часто не догадывается ни власть, ни общество.
