Борис Куприянов Что может быть приятнее и веселее, чем разрушить песочный замок на пляже! Неправда, что только уроды и злодеи способны на такой поступок. Отнюдь нет. Инстинкт разрушения - один из основных, движущих человечеством. Он присущ каждому. Человек без него невозможен. Спорить с этим после Фрейда и Маркузе - глупо. Выражается инстинкт разрушения по-разному - от болезненного выдавливания прыщей и уничтожения тараканов до таких благородных забав, как псовая охота. Бессмысленная трата денег - такое же его проявление, как игра в пейнтбол.
Секундочку┘ Разве потакание удовольствиям не есть гедонизм? Жажда разрушения не во имя чего-либо, а как самоцель - это гедонизм особый, утонченный. Человек, говорящий (только говорящий) "я хочу уничтожить мир" или "да, смерть!", не отличается от буржуа, обжирающегося икрой и запивающего ее дорогим коньяком в обществе изысканных проституток. Его инстинкт разрушения удовлетворяется одной лишь декларацией: для действия нужна воля, а воля - это не удовольствие...
Разрушение не противоположность созиданию, а лишь частный случай оного. Так, сломавшийся робот на конвейере вместо установки заклепок в борт автомобиля тупо бьет по корпусу. Неприятная поломка, но легко устранимая. Вот если бы конвейер, не дай бог, остановился, это была бы трагедия. А разрушение - как взрывные работы на строительстве Днепрогэса. Как корчагинская узкоколейка, строительство которой не меньший подвиг, чем переход через Сиваш. Павка строил ее с таким же рвением, с каким мог бы взрывать церкви. Перед ним стояла цель.
Разрушение в революции и в искусстве - необходимая, мучительная процедура для построения нового. Не цель, но вынужденный процесс. Мы не можем назвать революционером Нерона, а Робеспьера называем. Потому как нам важен результат. Футуристам приходилось "сбрасывать Пушкина с корабля современности" для построения нового. Помнили бы мы эту фразу Каменского, если бы не было ни Малевича, ни Крученых, ни Маяковского? Цель революции - созидание, переход от одного устроения общества к другому. Как подъем по лестнице. Находясь на одной ступеньке, вы никогда не поднимитесь, не сделав шаг, хотя под ногой на следующей ступеньке погибнет миллион микроорганизмов.
Все критики революции в один голос вопят о чудовищных разрушениях и жертвах. В массовом сознании революция - это уже не праздник созидания, а кровавая вакханалия. За последний год раза три я слышал по TV, как диктор со скептической ухмылкой цитировал "Интернационал", запугивая всех Шариковыми: "Весь мир насилья мы разрушим, кто был ничем, тот станет всем". Случай типичный - из цитаты вырывается смысл и самая важная фраза: "Мы наш, мы новый мир построим". Когда показывают толпу веселых лимоновских маргиналов, закадровый голос зловеще вертит в гробу Столыпина: "Им нужны великие потрясения, а нам - великая Россия". Система вычищает и вымарывает именно "новый мир".
А тысячи плохих Бодлеров и неумных Троцких льют воду на мельницу системы. Системе они необходимы, но нужны ли граду и миру?
