Вы эхо, вы эхо

РАДИО, как известно, изобрел Попов (русский). Или, как утверждают в недревнем Риме, - Маркони (итальянец). Это настолько неоспоримо, что даже евреи на это не претендуют. В последние годы, правда, в Могилянской академии выяснили, что Маркони был праправнуком сечевого атамана Остапа Вишни, а Попов украл идею у бурсака Наливайко, с которым в отрочестве пил горилку на хуторе близ Диканьки. Но эта гипотеза еще не вполне прижилась в кругах мировой интеллигенции.

Так или иначе, но кто-то его изобрел. И даже занес в Москву, где В.И. Ульянов-Ленин-Тулин-Старик и прочая и прочая обозвал эту штуку газетой без бумаги и расстояния. Сталин изобрел Радиокомитет, а Брежнев (или Хрущев?) - даже Гостелерадио. Последним в цепочке людей, приложивших руку к окончательному становлению радио, стал Сергей Корзун (черт возьми, оказывается, правы украинцы), изобретший в 1990 году "Эхо Москвы".

Этот без году юбилей и собиралось отметить "Эхо" в кругу друзей и, как сейчас принято в Москве, врагов, да события помешали.

Ныне на "Эхо", по крайней мере политикой, верховодит некто Венедиктов, использующий то, что радио - это не телевидение, в корыстных целях экономит на костюмах, галстуках и парикмахерах. Кроме того, он создал лучшую радиослужбу новостей в стране и крайне навязчив по отношению к известным политикам.

Все это, конечно, не повод для радости. Большинство наших новостей таковы, что лучше бы их не слышать, а тех, кто их добывает, - еще и не видеть. Но, как известно, даже Козьма Прутков, советовавший коллеге, если у того есть фонтан, заткнуть его, свой никогда не затыкал.

Таково и "Эхо Москвы" - единожды давшее струю информации, так и бьет ею до сих пор. Хрен с ним - куда теперь от этого денешься!

Конечно, придирчивая цензура непременно запретила бы - и была бы права - одну-две передачи "Эха". Будем надеяться, что в оставшийся до десятилетия год и сами эхонавты догадаются это сделать. Хотя бы ради того, чтобы избавиться от грехов юности. В остальном на "Эхе" совершенствовать нечего (разве что еще самодеятельную рекламу). И да не разведет злая судьба журналистов по разным углам. Ведь все мы эхо, верное или неверное, друг друга.